15
июнь

"Административное давление всегда будет вызывать обратную отрыжку"

в собственности — более полусотни заводов по всей России, в управлении — федеральная дистрибуторская сеть, создаваемая на деньги частных инвесторов, и известнейшие государственные бренды, включая водку "Русская" и шампанское "Советское". В начале июня выяснилось, что акционером "Росспиртпрома" может стать Сбербанк. Господин Иванов верит, что государство может быть эффективным собственником, но сам постарается не злоупотреблять административным ресурсом, рассказал "Ъ" менеджер в первом после своего назначения интервью.

— В начале 2000-х вместе с партнерами вы, по сути, создали компанию "Русский алкоголь", сделали ее водку "Зеленая марка" самой продаваемой в России. Почему вы не остались работать в "Русском алкоголе", после того как его купила польская Central European Distribution Corporation (CEDC)?

— Нормальное явление, когда у нового собственника появляется свое видение того, как компания будет развиваться дальше и каким должен быть ее руководитель. Я и Вадим Касьянов (бывший коммерческий директор "Русского алкоголя".— "Ъ") дали возможность собственнику реализовать свои мечты.

— Чем ваше видение отличалось от планов CEDC?

— Мы (топ-менеджеры "Русского алкоголя".— "Ъ") при продаже общались не с CEDC, а с Lion Capital (британский инвестфонд, ранее — мажоритарный акционер "Русского алкоголя"). Для меня было сразу понятно: вероятность того, что мы останемся в компании, не очень большая. Я увидел, что новый собственник не готов смотреть на стратегическом уровне на развитие компании, что его интересует ряд каких-то показателей, и все. Им важно было получить определенный доход за определенное количество лет, а не сохранить лидерство бренда. Мы поняли, что у Lion Capital есть четкое понимание, что и как должно быть в компании сверху донизу, вплоть до того, сколько дворников должно работать на заводе. Предполагалось значительное сокращение штата. Я знаю, потом "Русский алкоголь" вновь набирал людей, но уже на более высокие зарплаты. Но смысла переубеждать собственника не было, потому как у него есть священное право делать со своим имуществом то, что он считает нужным.

— То есть Lion Capital и CEDC предпочли бы извлечь прибыль, а вы — реинвестировать?

— Можно и так сказать.

— Кто пригласил вас в "Росспиртпром"?

— Чуян (Игорь Чуян, экс-гендиректор реорганизованного ФГУП "Росспиртпром", ныне — глава Росалкогольрегулирования.— "Ъ").

— Сразу согласились?

— Мне и Вадиму Касьянову (сейчас — коммерческий директор "Росспиртпрома".— "Ъ") показалось интересным поработать в компании, которая действительно может стать федеральным игроком. Причем сделать компанию правильной с самого начала. Слишком много было разговоров про то, что государство не может быть эффективным собственником. Я долго полемизировал на эту тему со своими товарищами, так как считаю, что понятие эффективности скорее должно относиться к менеджменту, а не к собственнику. От собственника нужно совсем немного — создать компанию и наделить ее какими-то начальными ресурсами, а все остальное уже должен сделать менеджмент, в том числе нести ответственность за принятие решений. Другое дело, что государству бывает тяжело нанять эффективного менеджера, хотя бы потому, что часто уровень зарплаты, который оно может предложить, не позволяет привлечь такого менеджера, или не находится того менеджера, который реально верит в то, что государство может быть конкурентным.

— Вы работаете в "Росспиртпроме" почти полтора года, не поменяли мнение?

— Еще рано отвечать на этот вопрос. Доказательство появится, когда "Росспиртпром" станет компанией с реально большой капитализацией.

— Какая капитализация у "Росспиртпрома" сейчас?

— Подобный вопрос мне задавал заместитель министра финансов (улыбается). Я ему сказал, что "Росспиртпрому" еще только предстоит сделать себе капитализацию. Компания обычно стоит столько, сколько написано в строчке EBITDA, все остальное от лукавого. Вклад государства в "Росспиртпром" — это главным образом недвижимость. Я не специалист на рынке недвижимости, поэтому сложно сказать, сколько стоит участок земли и здания стоящих на ней предприятий. А в плюс по прибыли мы, возможно, выйдем только к концу этого года.

— А как же производственные мощности? Считается, что "Росспиртпром" производит 20% спирта и 10% всей водки в стране...

— Формально — да. Мы смотрим данные Росстата и суммируем показатели всех заводов, в которых у "Росспиртпрома" уже есть или должны появиться доли. На сегодняшний день в ОАО "Росспиртпром" из объявленного уставного капитала государством оплачено 50% с лишним. Это в первую очередь здание, в котором мы находимся (центральный офис "Росспиртпрома", Кутузовский проспект, дом 34, строение 21А.— "Ъ"), имущество 5 из 15 филиалов и контрольные доли 24 из 50 региональных заводов по производству водки и спирта. До конца года будет передано имущество еще десяти филиалов и акции 26 заводов. Когда к нам перейдут все эти активы, то после их косметического ремонта, думаю, общая мощность составит порядка 5-7 млн дал (третье место на алкогольном рынке России после CEDC и "Синергии".— "Ъ").

— Но, получается, вы пока реально не управляете этими заводами?

— К оперативному управлению мы перейдем постепенно, сначала выстроим 15 филиалов, потом займемся дочерними обществами. Впрочем, уже сейчас мы вложили в модернизацию одного Петровского ЛВЗ ?5 млн, на очереди — Марпосадский спиртовой завод в Чувашии, Чебоксарский, Костромской и Фокинский заводы. В будущем нам нужно будет решить задачу по оптимизации производственных баз. Сегодня на территории одной области может работать три завода, нам этого не нужно. Со многими субъектами федерации мы вели разговор на эту тему, и они понимают, что лучше иметь один успешный завод, чем три с плохой себестоимостью. Я считаю, что "Росспиртпрому" нужно всего пять-семь заводов — то есть по одному на федеральный округ.

— Но вы ведь не отказываетесь от покупок? "Росспиртпром" же закрывает сделку по приобретению 51% калининградского коньячного предприятия "Вест-Алко"?

— Сейчас идет процесс государственной регистрации. Мы получили одобрение ФАС и подписали контракт с собственником (по данным "СПАРК-Интерфакса", им является Виктор Попов.— "Ъ"). Это нам обошлось где-то в 25 млн руб. с рассрочкой примерно на два года. Владелец предприятия понимал, что оно не было заметным на рынке коньяка, и партнерство с нами было воспринято как шанс улучшить бизнес. Пока планов по аналогичным покупкам нет.

— "Русский алкоголь", как считают на рынке, может продать Сибирский ЛВЗ. Вам это интересно?

— Мы прислушиваемся к этой информации и мотаем себе на ус. Но за 25-26 млн руб. они вряд ли будут его продавать...

— Совладелец Coalco и "Металлоинвеста" Василий Анисимов выкупил у ВТБ контрольные пакеты 11 алкогольных заводов, включая московский "Кристалл", которые еще ФГУП "Росспиртпром" было вынуждено отдать банку за долги. Возможно ли, что вы получите эти заводы в управление или даже в собственность?

— Сейчас как раз решается вопрос о том, чтобы часть производственных активов, доставшихся господину Анисимову, была передана в управление "Росспиртпрому". Могу предположить, что, поскольку сделка была довольно денежная, Василий Анисимов, как истинный бизнесмен, заинтересован в том, чтобы определить, чем он хочет владеть дальше, а что нужно перепродать, чтобы снизить стоимость вхождения на рынок. Вот когда он расставит шашечки на доске, у нас появится предмет для разговора.

— Вы ему оказываете в этом вопросе консалтинговые услуги?

— Самые общие. Я думаю, что основной целью приобретения заводов у ВТБ был московский "Кристалл".

— Восточно-европейская дистрибуторская компания (ВЕДК) господина Анисимова стала эксклюзивным дистрибутором "Росспиртпрома" — она будет продавать произведенную вами продукцию по всей стране. Это же огромный контракт для них. Как вы договаривались?

— Владелец ВЕДК сделал довольно необычное для российского рынка предложение. Они сказали, что у них есть желание инвестировать средства в дистрибуторский бизнес, и спросили нас, не могли бы мы стать для них управляющей компанией. Наши отношения — это отношения управленца и некоей товаропроводящей сети. "Росспиртпром" при этом занял должность генерального директора ВЕДК. Это как раз пример того частно-государственного партнерства, которое так хотелось бы видеть экономическому блоку правительства. Здесь вопрос не ограничивается только ВЕДК, мы готовы с любым инвестором обсуждать условия управления его активами.

— Сейчас "Росспиртпром", по сути, оказывает услуги боттлера, выпуская по заказу продукцию под чужими брендами. Вы не будете создавать собственный портфель марок?

— Потребитель доверяет государственному производителю в таком специфическом продукте, как водка. Но "Росспиртпрому" тяжело быть успешным держателем брендов, потому как в вопросах маркетинга решения должны приниматься за три минуты, а государство так оперативно действовать не может. Но как производственная и, подчеркиваю, управляющая компания мы вполне можем показать себя эффективно. Эти услуги мы и готовы предложить любым владельцам брендов.

— То есть владеть брендами вы не будете, но будете управлять? Чьими?

— У нас собственная водочная марка — "Дымка", например. Когда мы пришли и провели аудит имеющихся марок "Росспиртпрома", мы увидели потенцию в "Дымке", нам стало понятно, как ее развивать. Но "Росспиртпром" целенаправленно не ставит себе задачу играть на том поле, где мы заведомо не можем быть эффективными. Сейчас все что-то представляющие из себя алкогольные марки находятся на балансе ФКП "Союзплодоимпорт" (водки "Столичная", "Московская", "Кубанская", "Зубровка", "Советское шампанское", коньяк "Московский" и др.— "Ъ"). И я с удовольствием констатирую, что произошла коренная реконструкция взаимоотношений "Росспиртпрома" и ФКП. Еще какое-то время назад эти два государственных экономических субъекта друг друга в упор не видели. Я не помню, чтобы хотя бы один какой-то договор был между ними подписан. Сейчас же сложилась нормальная ситуация, при которой "Союзплодоимпорт" выполняет функцию владельца брендов, а "Росспиртпром" выступает для него партнером по производству и выстраиванию товаропроводящей цепочки.

— Может, вы предложите вообще объединить "Союзплодоимпорт" и "Росспиртпром" в единую структуру на базе Росимущества?

— Это вопрос как раз к собственнику. Это его суверенное право решить, пришло время объединять или нет. Я думаю, что уже большой шаг то, что эти компании, принадлежащие одному собственнику, друг друга увидели и начали взаимодействовать.

— А как случилось, что компании друг друга увидели?

— Отчасти это связано с тем, что и в "Союзплодоимпорт", и в "Росспиртпром" пришел новый менеджмент. Ну и, конечно, спасибо нужно сказать Виктору Алексеевичу Зубкову (первый вице-премьер.— "Ъ"), который является председателем совета директоров "Росспиртпрома" и курирует в правительстве алкогольное направление. В прошлом году он принял правильное решение, что обе госкомпании должны работать сообща: одна — как держатель брендов, другая — как производитель и дистрибутор готовой продукции.

— Марки "Союзплодоимпорта" теряют популярность, нет?

— У этих марок в последнее время, действительно, была не радостная судьба. Все они стараниями других контрагентов были доведены до катастрофического состояния. Коньяк "Московский", которым занимался КиН, вообще исчез. Боттлер целенаправленно прекратил его производить, а потом стал его замещать своим коньяком "Киновский". Объем производства "Советского шампанского" сократился раза в четыре. Наша задача сейчас — вывести эти продукты заново на рынок, вернуть их продажи на прежний уровень. Но чудес быть не может, и какое-то время на это уйдет.

— Какие-то еще алкогольные марки, кроме "Советского", "Московского" и водки "Русская", практически не выпускавшиеся в последнее время, могут достаться вам от "Союзплодоимпорта"? "Столичная" водка, например?

— В настоящее время ведем переговоры по "Зубровке". Думаю, что в ближайшее время получится договориться об условиях контракта.

— Известно, что на "Зубровку" претендует также CEDC. У вас есть основания считать, что контракт получит именно "Росспиртпром"?

— Пока контракт не подписан ни с кем, стало быть, "Союзплодоимопорт" еще размышляет. Но я не думаю, что CEDC может сделать ФКП лучшее предложение, чем мы. Да, у CEDC могут быть лучше дела со свободными деньгами, в этом я уверен. Но "Союзплодоимпорт" понимает, что у CEDC есть своя Zubrowka, поэтому со стратегическо-политической точки зрения они скорее являются конкурентами. Было бы странно, если бы Coca-Cola дала лицензию на розлив своих марок PepsiCo. Просто есть высокая вероятность конфликта в будущем.

— По договору с "Союзплодоимпортом" "Росспиртпром" отвечает и за маркетинговое продвижение марок. Кто реально вкладывает в него деньги?

— Конкретно сегодня перед нами не стоит задачи создавать маркетинговые бюджеты на марки ФКП. Наш коммерческий директор Вадим Касьянов считает, и я с ним согласен, что сначала нужно добиться, чтобы продукт был на полке, а потом уже нужно говорить про эффективность затрат на его продвижение.

— "Росспиртпром" обречен стать практически монополистом с такими партнерами: "Союзплодоимпорт" предоставляет вам бренды, ВЕДК — дистрибуцию, а Сбербанк — финансовую поддержку...

— Я бы не говорил про финансовую поддержку Сбербанка. Думаю, "Русскому алкоголю" с его кредитной историей будет проще получить заем, чем нам (улыбается). Действительно, у нас было общение со Сбербанком: полтора месяца назад мы сделали ему предложение как одному из потенциальных инвесторов — войти в капитал ОАО "Росспиртпром" в обмен на алкогольные активы, которые могут достаться банку за долги. На недавнем совете директоров "Росспиртпрома" под председательством господина Зубкова было принято решение создать рабочую группу со Сбербанком. Я не вижу какого-то конфликта интересов, если в числе учредителей государственного "Росспиртпрома" появится банк, где главным акционером тоже является государство.

— Какую долю может получить Сбербанк?

— Как я уже говорил, у "Росспиртпрома" есть свободные акции — примерно 49% от объявленного уставного капитала в 9 млрд руб. Поэтому, если собственник согласится, мы можем передать часть наших акций в объеме, адекватном реальной стоимости полученных производственных активов.

— Что ответил Сбербанк?

— Пока они думают.

— Какие предприятия из тех, что потенциально могут достаться Сбербанку, вам интересны?

— "Исток". У него есть неплохие мощности по выпуску шампанского, а свое производство нам не помешает. Во-вторых, я вижу здесь социально-политическую составляющую: "Росспиртпром" мог бы показать, что, несмотря на всю сложность геополитического положения в Северной Осетии, где расположены мощности "Истока", там может работать крупный серьезный производитель, честно выплачивающий все акцизы, все налоги. То есть мы могли бы показать пример другим компаниям в регионе, как нужно работать по-честному. Активы "Веды" нам, наверное, менее интересны, а вот активы другого должника — "ОСТ-Алко" могли бы нас заинтересовать.

— "ОСТ-Алко" купила кабардино-балкарская группа "Риал"...

— Насколько я знаю ситуацию, для них — это скорее вынужденная мера, потому что "Риал" тоже был одним из крупных кредиторов "ОСТ-Алко". И когда ему сказали, что нечем платить за поставленный спирт, "Риал" ответил: так, ребята, ну-ка, тогда подвиньтесь, мы тут пролетать сильно не намерены. Они, по сути, оказались в той же ситуации, что и Сбербанк.

— В прессе звучали разные цифры по поводу того, какую долю рынка "Росспиртпром" рассчитывает занять через два-пять лет. На что претендуете?

— Нам еще предстоит окончательно утвердить бизнес-план развития на ближайшие пять лет и определить источники финансирования. У собственника есть задача, которая прозвучала в мой адрес в мае — в перспективе занять от 25 до 40% российского рынка водки. Я думаю, это очень амбициозная цель, потому что мы действуем на конкурентном рынке и, хотя процесс его консолидации, несомненно, будет идти, занять даже 25%, а это порядка 40 млн дал,— это очень тяжело. Но я надеюсь, что мы приблизимся к этому уровню лет через пять.

— Все-таки вы часто апеллируете к слову "государственный". Злые языки говорят, что Росалкогольрегулирование якобы отбирает лицензии у тех дистрибуторов, которые не хотят брать на реализацию продукты "Росспиртпрома"...

— Моя позиция тут такова, что горе тому хозяйственнику, который делает ставку на административный ресурс. Отношения с дистрибуторами или с магазином — это экономика, где все хотят зарабатывать деньги. Поэтому административное давление всегда будет вызывать обратную отрыжку при общении с партнерами. Но вообще-то сейчас многие участники рынка слишком драматизируют и политизируют ситуацию с федеральной службой, дескать, кого-то там, ой, мама дорогая, закрыли из-за нахождения "левого" алкоголя. Мне очень понравилось высказывание одного из заместителей главы Росалкогольрегулирования: господа, когда вы ведете беспорядочную половую жизнь, потом не стоит удивляться, что у вас обнаружили венерическое заболевание. Когда покупали водку с заводов по 30 руб., вы не знали, что по такой цене она не может быть легально произведена?

— Сколько сейчас составляет рынок нелегального алкоголя?

— Я думаю, те, кто говорит — 30%, близки к правде. Максимальный объем реализации водки в нашей стране — 150 млн дал в год. Поэтому, конечно, место под солнцем найдется всем, хотя в перспективе в России останется примерно пять-семь производителей алкоголя федерального уровня.

— А как же госпрограмма по снижению потребления алкоголя?

— Если в течение ближайших пяти лет доля нелегальных производителей будет сокращаться такими же темпами как сейчас, то и потребление крепкого алкоголя будет снижаться минимум на 5% ежегодно.

— Когда вы работали заместителем гендиректора "Русского алкоголя", у вас была небольшая доля в компании. Опционы в "Росспиртпроме" или ВЕДК возможны?

— Мы не хотим форсировать события. Известно, что в госкомпаниях есть свои программы поощрения менеджеров, но в нашем случае это пока не оговорено. Я больше сейчас думаю о том, чтобы компанию построить, а потом договорюсь с собственником, который, надеюсь, не обманет меня в моих ожиданиях. Все государственные компании, которые ставили перед собой цель выйти на такое понятие, как капитализация или IPO, тем или иным способом стараются стимулировать менеджмент на достижение цели. Так как я думаю, что "Росспиртпром" все-таки будет в будущем публичной компанией, какие-то условия для менеджмента будут определены.

— Как развивается ваша инвесткомпания Sangri?

— Я там выступаю в той же роли, что и многие портфельные инвесторы: у кого-то есть акции "Газпрома", у кого-то — доля в компании Sangri. Мне принадлежит 50% инвесткомпании. Для меня это вложение заработанных мною денег. Один из проектов — строительство в подмосковном Одинцово автоматизированного логистического комплекса со стеллажными конструкциями высотой 40 м. На территорию самой зоны хранения человек вообще не будет входить, все будут делать роботы.
 

Газета «Коммерсантъ»

На главную


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить